NEWS (НОВОСТИ)
LYRICS (ТЕКСТЫ ПЕСЕН)
DISCOGRAPHY (ДИСКОГРАФИЯ)
MP3
FAQ (ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ)
PICS (ФОТО, ОБОИ)
MEDIA (СТАТЬИ, ПЕРЕВОДЫ)
LINKS (ССЫЛКИ)
GUESTBOOK (ГОСТЕВАЯ КНИГА, ФОРУМ)



На сайте www.inxs.ru - свежие новости , тексты песен INXS, полная дискография INXS, mp3 INXS, вопросы и ответы, фотографии INXS и Майкла Хатченса, переводы песен и статьи о INXS, ссылки, форум.


INXS - это больше чем музыка, больше чем религия, больше чем секс. INXS - это жизнь.

 

Последний альбом INXS:


 

Официальный сайт группы:



 



SpyLOG

Rambler's Top100





141145975

captainemo@mail.ru



 

 



ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ МАЙКА ГИ
"ПОСЛЕДНИЕ ДНИ МАЙКЛА ХАТЧЕНСА"


Underneath your Colours

Майкл Хатченс был звездой. Он и не знал как не быть звездой. Он был одним из тех, кто обладал редким талантом: как Моррисон (Morrison), как Джаггер (Jagger), как Хендрикс (Hendrix). Настоящий шоумен, воплотивший в себе осанку и позу, движения, сексуальность (боже, он прямо сочился ею). Когда Майкл Хатченс выходил на сцену, он не просто выступал, он овладевал частью сцены, становился плотью музыки; это струилось сквозь его мышцы, мускулистое тело, опускалось вниз, прокладывая себе путь через его торс. Его руки – экспрессия, инструмент, который и открывал, и ласкал, и резал, и казнил; его губы и глаза, на которых фокусировалось острое желание, тоска, боль. Он заставлял девушек и женщин желать его и желать его порочно. Он заставлял юношей и мужчин хотеть, чтобы они могли заводить девушек и женщин так же просто. Он был одновременно дерзким, агрессивным, злым и нежным, понимающим и приветливым. Он был больше чем жизнь, и он играл в неё. Даже когда у INXS случались плохие времена – у них был Майкл; в стоимость билета входило созерцание Майкла, подбадривающего свою команду. Он прихорашивался, расправлял плечи и выскальзывал, широко шагая на сцену в свет прожекторов.

Он всегда так представлялся. Это был публичный Хатченс, но как и у многих из его современников, его внутренний мир был опустошен т.н. дикой душой рок-штампов, на которых он сделал свой выбор. Алкоголь, наркотики, женщины, деньги – конечно, все это было у Майкла, однако он никогда не заставлял себя делать это силой, никогда не уважал тех, кто целовал ему зад, кто лизал ему пятки.

А еще он был австралийской суперзвездой. Естественно, есть и другие имена, такие же великие, карьера которых увенчалась огромным международным успехом: Братья Гибб (Brother Gibb), Оливия Ньютон Джон (Olivia Newton John), Питер Аллен (Peter Allen), такие группы как Men At Work, Midnight Oil, AC/DC, The Little River Band, Air Supply, и с недавнего времени Silverchair и Savage Garden. За исключением Silverchair, Midnight Oil и AC/DC – это были добренькие, попутные песенки, предназначенные для мам и пап, готовых слушать их в субботу вечером за бутылочкой вина.

Возможно, однажды выкрашенный в блондина, относительно интенсивный Даниэль Джонс из Silverchair мог бы стать суперзвездой, каким был Майкл. А ты не знаешь, чувствует ли он себя счастливым или несчастным. Суперзвезда это состояние, стиль жизни, способ существования, и очень немногие могут ему следовать. Но Майкл не только следовал ему, он его любил. Он был единственным – в целом мире. И одним из самых одиноких существ, которых можно себе только представить. Он был почетным австралийцем и даже скитальцем. Он объездил весь мир, но никогда не забывал о своих корнях. Это был беспокойный дух, авантюрист, романтик – настолько глубоко, настоящий похотливый гедонист. Противоречия и крайности изобиловали в Майкле, как он пел под конец, но он был просто мужчиной и всегда об этом знал. Однажды, когда мы говорили о славе, я упомянул песню The Kick "Celluloid Heroes" о звездах, чьи имена выложены на плитах Голливудского Бульвара. Он посмотрел на меня тем взглядом, который ему особенно импонировал – он фиксировал на тебе взгляд, потом замирал на этой точке…если ты только мог выдержать. «Настоящих героев там нет. Все дети, мамы и папы, наши семьи и друзья, люди, которые столько всего делают для нас. Любой, кто покупает пластинки и слушает. Знаешь, что я ненавижу – я ненавижу людей, которые приходят ко мне с пластинкой, программкой или чем-нибудь еще и говорят: 'Можешь просто подписать: «Для моего друга».' И ты знаешь, что это для них. Это так фальшиво. Им нужен просто автограф для собственных эгоистичных уловок, и ты знаешь, что они не настоящие фаны. Они просто хотят произвести впечатление на других людей. Не имеет значения, что они ненавидят музыку, никогда не ходят на концерты и понятия не имеют, записали ли мы новую пластинку или нет. Настоящие фаны - они восхитительны. Они поддерживают тебя. Этот автограф становится частью их жизни. Но в некотором отношении, когда ты на сцене, немного странно, потому что есть моменты, когда ты сморишь на это море лиц и они обожают тебя, хотят стать частью действа, а ты сверху добиваешься всего этого и почти смеешься, не над ними, а над нереальностью ситуации».

Майкл Хатченс всегда был человечным, обладал гениальной способностью высмотреть за очевидным то, что скрывалось под – кроме тех случаев, когда дело касалось его самого. Он видел семьи в семьях – все это охватывало бесконечный круг знакомых далеко за пределами группы, а центре была основа, созданная бесчисленными семьями. И он был частью одной из наиболее живучих в роке семьи – INXS. Группка парней, которые собрались вместе еще в детстве и никогда не меняли участников, - трудно представить другую группу, существующую так долго без проколов, распадов или расколов.

История INXS началась в 1971 году, когда Kirk Pengilly и его лучший друг Tim Farris создали Guiness, группу колледжа, куда рвался на прослушивание на место ударника даже девятилетний Jon Farris, и откуда его вышвырнули из-за возраста.

В то время когда Guiness распалась, третий Farris, Andrew, собрал новую группу и начал выступать с парой подростков, которых звали Gary Gary Beers и Michael Hutchence. Все было очевидным: присоединились Tim и Kirk, а затем Jon в 16 лет заполучил палочки ударника. Подпитываемые верой, они пустились в странствие к вершине жизни.

Как Hutch покончил с группой это уже материал для дознания.

Родившийся в Сиднее 22 января 1960 года около 5 часов утра, первенец Келланда и Патриции Хатченс (у которых еще есть дочь Тина) Майкл Келланд Френк Хатченс провел свои детские годы в Гонконге, куда его отец перевез семью из-за бизнеса. Он рос среди других детей – экспатриантов, посещал привилегированную школу им. короля Георга V. В 1972 году семья возвращается в Сидней и поселяется в миловидном пригороде Бельроуз. Все было прекрасно. Прекрасно – это одно из неприглядных слов. Но так оно и было. Обычное начало, хорошее начало, как говорится, для книги.

Его первый день в Killarney Heights High School выглядел не так уж хорошо, и только один парнишка по имени Andrew Farris спас его от кучки старших ребят и избавил от унизительного обряда посвящения. Они стали друзьями - и прежде чем вырасти, они стали вместе писать песни: Эндрю музыку, Майкл стихи. Плодотворное сотрудничество оказалось долгим и прочным.

Однако Hutch рассказал эту историю лучше кого бы то ни было в декабрьском номере The Sidney Morning Herald в 1984 году.

«Если у вас есть дом с одной спальней в Гонконге, значит у вас есть прислуга. У нас были слуги. В Гонконге у нас была служанка около семи лет и она была нам как мама. Я все еще очень неряшливый».

«Папа капиталист работал на Haig Scotch а затем закончил в текстильной промышленности… первая школа, куда я попал (по возвращении из Гонконга) была ужасной. Здесь я был маленьким английским отродьем из Гонконга пришедшим в Killarney Heughts, которая считалась одной из худших школ в Австралии. Не было того налета аристократизма как в Гонконге, ты просто внезапно сел на задницу. И в первый же день мне пришлось драться. Это был абсолютно новый менталитет, и мне следовало ему научиться».

«Странно, я никогда не мог понять концепции расизма. Знаю, это звучит немного глупо по отношению к колонии, но все мои друзья китайцы, американцы, португальцы или англичане – со всех стран мира. Гонконг такой быстротечный, ты все время теряешь друзей и постоянно приобретаешь новых – и это не прекращается».

«Мы собрали маленькую фольклорную группу с Питером, Полом и Мэри. Я думаю, это случилось, когда мне было 12 лет».

«В Сиднее мы жили в Бельроузе. Это было и впрямь хорошее время. Мои родители развелись, когда мне стукнуло 16 – моя мама очень независимая, а папа чересчур традиционный. Они развелись, и он вернулся на Филиппины. Я поехал с мамой в Штаты и прожил в Лос-Анжелесе около года. Она занималась макияжем, разглаживала морщины жителям Беверли-Хиллс».

«Я предпочитал больше времени проводить наедине и слушать музыку, писать стихи, чтобы озвучить её. Это было как-то оранжерейно, наглядно, но я никогда не ассоциировал себя с этим. Для меня существовала разница. Это был способ выжать что-то из себя, потому что у меня не было друзей, и я этим просто наслаждался. Я просто валялся на постели и писал, и в ЛА я стал принимать наркотики и катился вниз, делая со своей жизнью то, что особенно задевало моего отца».

«Вернувшись домой, мой друг Эндрю втянул меня в музыку так как меня считали этаким 'cool cat'. У него была маленькая группа, а я болтался вокруг, просто сидел и наблюдал. Все это произошло, когда Эндрю понадобился кто-то для вокала в то время, когда он прослушивал ударников. Он сказал: «Не хочешь попеть немножко для начала»? И я спел впервые, действительно ужасно, в 17 лет».

«Мы назвали её «The Circle», и это была очень замкнутая группа. Мы переслушали все от Deep Purple до Status Quo, заводили их в наших панельных фургонах, срывая себе головы. Это происходило повсюду: в бассейне или на стоянке. Мы подверглись мистицизму и записывали странные вещи, экспериментировали».

«Мы начинали с замечательно наивного отношения, с верой и надеждой. Это как три мушкетера или что-то такое. Если в твоей группе это есть, то просто невероятная ситуация».

«Это ужасная тяжелая работа, если посмотреть на неё сейчас с иной точки зрения. Я имею в виду, у тебя есть кусок хлеба, который ты ешь каждый день, ты навьючиваешь на себя все оборудование, потом собираешь, проверяешь звук, даешь концерт, получаешь за это 10 долларов, загружаешь все это обратно и возвращаешься домой в 3 часа утра. Но ты настолько глубоко погружен в это, что даже ничего не замечаешь».

«Я был идеалистом, так я восхищался вещами, которые сидели в моей голове. Мне нравится их записывать, перерабатывать и петь».

«Если ты пишешь песню, ты думаешь «А это ведь неплохо»; а потом тебе приходит на ум «Хорошо, может я смогу написать лучше этого». Если ты думаешь, что ты это уже сделал или вот-вот наступит конец, тогда наступает конец всему, потому что тебе становится скучно. Не так ли?»

«Наркотики и секс и все такое – это всё правда. Потворствовать просто. Люди хотят, чтобы ты это делал, хотят видеть, как другие люди медленно умирают, как насекомые. Это странное любопытство - наблюдать как чья-то жизнь катится под откос и как они с этим справляются. Однозначно, в этом есть что-то от каннибализма».

Прямолинейное и распространенное утверждение и плохое воспоминание. Повзрослевший легковозбудимый подросток, оставляет Перт, западная Австралия, когда семья Фаррис переезжает оттуда в 1978 году, забирая с собой Иона. По подстрекательству Тима группа решает продолжать во что бы то ни стало.

У Hutch вместе с Кирком машина и они наездили на ней 3279км до другой стороны Австралии «с контейнером размолотых китайских овощей, готовые в любой момент приступить к работе в пустыне».

Перт - самый изолированный город во всем мире. Он не находится в пустыне, но достаточно близко, чтобы быть ею окруженным. Ближайший большой город, Bunbury, в 170 км к югу, ближайший северный сосед, Geraldon, в 500 км. Это потерянный рай, если ты намерен создать экстремальную, консервативно-либеральную партию и хочешь жить в изоляции…

В 1978 году там все еще был бум сделавший Западную Австралию очень богатым штатом, изобиловавшим толстыми миллионерами. В восьмидесятые и девяностые годы многие из праздных богачей были замешаны в укрывательстве от налогов и в политических интригах. В итоге причастность бизнес-элиты наводила тень на министерство Труда, и несколько её членов были отправлены в тюрьму.

Расположившись на берегу красивейшей Swan River в 12 км от побережья, Перт со своим климатом особенно полезен для здоровья. Свежий воздух, чистая вода, близость океанских пляжей, искрящийся песок и все условия для удовольствий. Солнце, песок и серфинг: максимум условий для отдыха. Остальная часть страны пыталась игнорировать Перт, кроме тех случаев, когда там происходили главные спортивные события. Это смешная вечная конкуренция между Востоком и Западом, такая же нелепая как и конкуренция между Сиднеем и Мельбурном.

Когда прибыла группа братьев Фаррисов, Перт переживал культурную революцию. Год назад или более, британский панк – истинный панк – проник сюда со своими эмигрировавшими-в-новую-жизнь родителями. Скинхеды, обутые в сапоги, одетые в кожаные жакеты, с пирсингом и абсолютно потерянные, они совершенно не знали, чем заняться. Пертская трущоба походила на пригород для недавно разбогатевшего среднего класса. Не было никакой необходимости разбивать себе головы, крушить телефонные будки, грабить магазины или забегаловки во имя анархии. Так продолжалось, пока главенствующие байкеры не решили, что хватит: однажды вечером самые рьяные пертские скинхеды были фактически уничтожены как сила, когда они искололи одного из байкеров. Рожденные дикой природой вышли на тропу войны.

Отрывок предоставила Алена.

   
© 2001-2017 Sergey Efremov (aka Captainemo)